Цвет:
Ц
Ц
Шрифт:
A
A
A
Интервал
строчный:
1.7
2
Интервал
символьный:
1
2
Изображения:
ВКЛ
ВЫКЛ
Ч/Б
X
Версия для слабовидящих

17.12.2015

 

 

Смышленый сержант, ставший подполковником-ракетчиком

 

 

 

Когда-то он и понятия не имел об этих двух декабрьских датах. Зато теперь второе и семнадцатое число – очень дорогие сердцу дни в его календаре. Дни, когда можно достать офицерский китель цвета морской волны и позволить лучу солнца поиграть с позолотой медалей. У него их с десяток, причем самой свежей – пара недель. Юбилейная, торжественно врученная на 95-летии родного ракетного полка. Родного – в прямом смысле слова, потому что именно в нем Александр Бурков вырос из зеленого сержанта-юнца в статного седоусого подполковника. И этот рост – часть большой истории не только одной войсковой части, но и целого рода войск. Войск, в которые Александр Алексеевич попал неслучайно, а, попав, не изменил ни им, ни себе.

 

Коварство медицины

Как-то так вышло, что в роду Бурковых никогда не было офицеров. Родители Саши, детство которого прошло в степях Северного Казахстана, были людьми от сохи. А непоседливый востроглазый Сашка мечтал об армейских буднях и военных кораблях. Всему виной – подаренная отставным капитаном фуражка. Да черно-белые кадры «Чапаева», тайком подсмотренные в сельском кинотеатре. Они не давали покоя Сашкиной душе, будоражили мечты, являлись в снах. И нет бы послушаться маму, поступить на физмат, как она хотела, – выпускник Петропавловской школы Александр Бурков подался в армию. Просто дал себя уговорить представителям военкомата, узнавшим, что тот выиграл районные соревнования в беге на 10 километров.

Честно говоря, победитель-атлет недолго сопротивлялся уговорам. Заявил только, что станет именно моряком. «Моряк так моряк», – собралась вынести вердикт медкомиссия, но вбежавшая в последнюю секунду медсестра из соседнего кабинета всё испортила. «У Буркова плохо с цветопередачей! Ему нельзя в морфлот!». Из военкомата он выходил как в воду опущенный, несмотря на заверения членов медкомиссии, что цветопередача – это ерунда, можно и без нее стать отличным моряком. Но что-то внутри подсказывало новобранцу, что военные корабли останутся его несбыточной мечтой и о морфлоте теперь можно забыть навсегда.

Тем не менее, маленькая надежда теплилась в его душе. И, придя на призывной пункт в назначенный день и час, Александр Бурков примкнул к команде будущих моряков. Подвоха не почувствовал даже тогда, когда в прибывший военный эшелон загрузили всех новобранцев без разбора: и будущих летчиков, и танкистов, и моряков. Они колесили пятеро суток по стране и понятия не имели, куда их везут. «Может, все-таки к морю?» – робко вопрошала Сашкина душа под стук колес. «Навряд ли», – отвечал рассудок, и оказался прав. Ранним осенним утром юные защитники Отечества вышли из вагонов не на берег морской, а на вполне обычную землю. И принадлежала она дружественной Латвийской ССР, о чем гласила замысловатая надпись на вокзале железнодорожной станции.

«Я летчик, мама!»

В школе младших авиационных специалистов в Елгаве, где разместили рядового Буркова вместе с товарищами по оружию, первым делом взяли подписку о неразглашении государственной тайны. Что за тайна такая, сельскому пареньку Александру было неведомо. Как, впрочем, и то, как он умудрился попасть в зарождающиеся ракетные войска, в которые, как всегда считал рядовой Бурков, берут исключительно «по большому блату».

Он оказался недалек от истины: в середине шестидесятых в РВСН служили лишь избранные, с безупречной репутацией и большими способностями. Среди них оказался и наш герой – несостоявшийся моряк. Он хотел было обидеться на козни судьбы, но, глядя на серьезную подготовку и лучший преподавательский состав, который работал с «необстрелянными» мальчишками, воспрял духом. Осваивать специальность ракетного двигателиста для Александра оказалось занятием преинтересным. Сопло, дышло, форсунки – изучать детали новейшей техники, поступившей на вооружение в Советскую армию, можно было не только по книжкам, но и на практике. И эти занятия зажгли в потухших было глазах рядового Буркова блеск любопытства, помноженного на задор и стремление узнать всё и сразу.

Он учился в школе без малого год, слал домой позитивные письма и даже фотографии. Короткая стрижка, довольная улыбка, голубые рубашка и пилотка – родители, глядя на снимки, удивленно спрашивали: «Саша, ты летчик что ли?». Разуверять родных он не имел права, и эта секретность придавала романтики его достаточно прозаичным армейским будням.

 Кстати, назвать будни легкими было бы неправильным. После окончания школы авиационных специалистов и присвоения звания сержанта Александр Бурков попал в боевой ракетный полк, базирующийся в ТРВТ Добелевского района Латвии. По сути, здесь и началась для него настоящая армейская жизнь. Командир отделения двигателистов Бурков активно участвовал в военных учениях, помогая передвигать ракетный комплекс. Это была многотонная махина «8К63» с минимум электроники и автоматики. Почти всю работу ракетчикам приходилось делать вручную, в том числе и перебазировать ее во время учений и пусков. Это было самым сложным – сделать изначально стационарную ракету мобильной и годной к передислокации. Но сержант Бурков трудностей не боялся и вместе с сослуживцами выполнял приказы командиров.

Более того, открыл в себе творческие способности, чего раньше за собой не наблюдал. Художественная самодеятельность в полку была поставлена на широкую ногу: Александр вступил в инструментальный ансамбль. Вместе с ребятами колесил по округе, выступал на концертах. На одном из них познакомился с будущей супругой – Тамара оказалась самой красивой из всех его поклонниц, обещала ждать из армии и выполнила свое обещание. 

Вторая попытка

В музыкальном искусстве новоиспеченный артист Бурков фанатизма не проявлял, стараясь не выделяться на фоне других. Зато в военном ремесле явно преуспел, оказавшись на голову выше своих товарищей по оружию. Его заметили, оценили по достоинству и под конец «срочки» сделали заманчивое предложение – поступить в военное училище. В то время в Вооруженных силах активно формировался институт политических работников. И Александр согласился пройти ускоренные курсы по подготовке замполитов. Скорее из упрямства он решил претворить в жизнь незабытую мечту о морфлоте и при распределении по училищам выразил желание учиться именно в морском.

Ему пообещали. Но судьба во второй раз, что называется, вильнула хвостом. Александр по неведомой причине попал в Ростовское высшее командно-инженерное училище, где готовили замполитов не для морфлота, а для РВСН. Как так вышло, он толком не понял, но спорить с судьбой больше не стал. За три года он успел сродниться с ракетными войсками, и служба в них была ему по душе. Тем более вскоре в Ростов приехала любимая девушка Тамара, ставшая женой и надежным тылом будущего офицера.

Учеба в училище давалась ему легко. Курсант Бурков командовал ведущим отделением на военно-политическом факультете и ходил в отличниках. Гуманитарные науки не вызывали сложностей, психологию и педагогику он постигал наравне с техническими дисциплинами. В шутку позволял себе умничать, поправляя преподавателей-теоретиков: три года срочки «под крылом» ракеты не прошли даром, позволив сержанту просканировать чуть ли не каждую детальку многотомной конструкции. Новые открытия и знания наслоились на опыт, так что к выпуску из училища Александр стал истинным ракетчиком, подкованным со всех сторон.

Надев лейтенантские погоны теплым летом 1974 года, он отправился туда, где зародилась его любовь к ратному делу – в Добелевский район Латвийской ССР. Родной полк он выбрал при распределении сознательно на правах краснодипломника. Такой патриотизм вызвал восхищение не только у отцов-командиров, но и у Тамары, которая была не прочь вернуться в родные края. Жизнь рядом с родителями жены позволила молодой семье устроиться более комфортно: тесть и теща помогали, чем могли. Оттого бытовые трудности миновали лейтенанта Буркова, позволив ему с головой погрузиться в ратное дело.

поступать по совести

Первый гарнизон, первая служебная квартира, первый личный состав, за который Бурков отвечал головой… В родном полку, третий дивизион которого базировался в Элеи, на Александра возложили обязанности секретаря партбюро. Несмотря на всю серьезность и ответственность, порученное дело не показалось ему архисложным. То ли судьба так благодарила ракетчика за послушание, то ли уровень профессиональной подготовки в Ростовском училище был на высоте, но Александру показалось всё предельно ясным. Он проводил занятия с личным составом, руководил собраниями, следил за психологическим климатом в коллективе, занимался подготовкой праздников… Боевые дежурства и наряды тоже никто не отменял, но Бурков успевал везде и всюду. С ракетными комплексами у него, как уже говорилось выше, сложилась особая любовь – служи да служи! Но Александр здесь задержался ненадолго: через год его назначили в том же полку заместителем командира первого дивизиона по политической части. 

Бурковым предстоял переезд из Элеи в соседний гарнизон ТРВТ. Тот самый, где Александр служил безусым сержантиком. Знакомые места, если не сказать родные, были в радость молодому замполиту. К тому же, новый командир оказался крепким хозяйственником, в дивизионе царил настоящий порядок, за что это подразделение часто награждали переходящим вымпелом «Лучший дивизион».

Бурков тоже старался соответствовать и быть на уровне. Пропадал на службе, погрузившись с головой в новые обязанности, не отказывал в помощи сослуживцам и прослыл хорошим малым, своим в доску. Поступать по совести было его незыблемым жизненным правилом, которое нашло себе применение и на профессиональном поприще. А если приложить к этому безупречную службу, молодость, рвение и старание, станет понятно, почему судьба была так благосклонна к замполиту Буркову.

Звание старшего лейтенанта он получил тоже быстро и почти вместе с очередным повышением – должностью замполита узла связи того же ракетного полка. Базировался он по соседству, в Аукскалне, и Бурковым снова пришлось паковать чемоданы. И хотя жена Тамара в шутку ворчала, что они еще в этой квартире не успели закончить ремонт и развесить ковры, оперативно собрала чемоданы и отправилась вместе с мужем штурмовать светлые горизонты стремительного карьерного роста.

От слуха до факта

Новая должность в разы увеличила личный состав: теперь у Буркова насчитывалось порядка 300 подчиненных. Благо, должностные обязанности и требования оставались прежними – это позволяло идти по накатанной дорожке и без особых усилий повышать уровень воспитательной работы в части.

Успехи Александра не оставались незамеченными. Ему поступали предложения перевестись на вышестоящие должности в Шауляй и даже Москву. Сам бы он, может, и перевелся, но жену решил пощадить, оттого отвечал отказами. Тамара готовилась стать мамой и лишние хлопоты с переездами и ремонтами были ей ни к чему. Именно поэтому старший Бурков надолго задержался на узле связи, возвысив семейные интересы над профессиональными.

Первенец, названный в честь папы Александром, у четы Бурковых родился в 1982 году. Рождение сына совпало с появлением слухов, что ракетный полк будут расформировывать и военным вскоре предстоит покинуть Латвию. Слух обрастал новыми подробностями, пугая ракетчиков безрадостными перспективами: было трудно поверить, что придется бросить три обустроенных гарнизона одного полка. Причем не просто бросить, а стереть с лица земли всякие следы своего пребывания.

Они не верили до последнего, но самые худшие предположения оправдались: в 1984 году стало окончательно известно, что Гвардейский Полоцкий ордена Кутузова третьей степени ракетный полк передислоцируется на Алтай. Кто-то отказался уезжать из Латвии и увольнялся из армии. Но большинство ракетчиков стали готовиться к переезду.

Их откровенно предупредили, что ехать предстоит на голое место в лесу. Оттого каждый старался взять вещей по максимуму. Чего только не загружали в эшелоны! Железные вагончики-кунги, печки-буржуйки, лыжи, туристическую мебель и кухонную утварь… Обзавелся своим кунгом и Александр Бурков. Он в то время занимал должность секретаря парткома полка и вместе с сослуживцами готовился к передислокации. Зная, что такое сибирская зима, упаковался по-полной, оборудовав в кунге спальное место, кухню, рукомойник и т.д. Весь этот скарб был загружен вслед за военной техникой во второй эшелон и отправлен на алтайскую землю.

К слову сказать, ракетные комплексы полку выдали новые. Перед самой отправкой офицеры и прапорщики прошли переобучение на свеженьких «Пионерах» на полигоне Капустин Яр. И только произведя учебно-боевой пуск, перевооружившиеся бесстрашные ракетчики пустились в непростое путешествие – покорять Сибирь.

Проверка на стойкость

Железнодорожная станция, являвшаяся конечным пунктом назначения, встретила их серым куском асфальта, приведя в восторг не ожидавших благ цивилизации военных. А вот техпозицию пришлось действительно разбивать в лесу. Местом были выбраны окрестности села Полковниково. На первый взгляд, местная природа мало чем отличалась от латвийской: те же пестрые березки, та же зелень разнотравья… Настоящую разницу первоэшелонникам довелось почувствовать во время зимовки, выдавшейся очень морозной.

Улочка наспех сооруженных кунгов, землянки для солдат, палатки для мест общего пользования – обустройство отдаленной техпозиции шло параллельно со строительством гарнизона в Сибирском. Ракетчики изредка приезжали сюда, чтобы полюбоваться зияющими ямами котлованов и первыми фундаментами домов. Часто путешествовать за 100 километров не было возможности, да и необходимости: большинство офицерских семей оставалось в Латвии.

Супруга Александра Алексеевича на тот момент носила под сердцем дочь. Наталья появилась на свет уже в Сибирском после того, как  Тамара Тимофеевна вместе с сынишкой переехала на Алтай в 1985 году. Ее разочарование новым гарнизоном, пожалуй, относилось только к цвету обоев в полученной Бурковыми квартире едва сданного дома по Победы, 8. Ведь звонила мужу из обустроенной, не знавшей дефицита Латвии, интересовалась, что привезти с собой на Алтай...

А Александру Васильевичу было просто не до обоев. Он неделями жил на площадке, потому что наскоро возведенные сооружения нуждались в серьезной доработке. По приезду на многие мелочи просто не обращали внимания: вся жизнь полка была подчинена единой цели – как можно быстрее заступить на боевое дежурство. Напряжение было таким, что у многих не выдерживали нервы. Масло в огонь подливала бытовая неустроенность: пока кашу в тарелке несли от котла до палатки-столовой, она замерзала так, что не размешать ложкой. А сколько раз палатку дежурного по части сносило ветром, оставляя стол да сейф! Тяжелые времена требовали от ракетчиков напряжения всех душевных и физических сил. Одним словом, проверка на стойкость, и он – Александр Бурков – её прошел. 

Не прося, не жалуясь  

После заступления полка на боевое дежурство жизнь ослабила волчью хватку, и бешеный темп сменился размеренными буднями. Сибирский прирастал новыми зданиями, майор Бурков ездил на площадку из теплой уютной квартиры, и не важно, что 100 км туда и столько же обратно. Главное, дома все было в порядке. Дети пошли в садик, затем – в школу. Тамара Тимофеевна работала с мужем в одном полку.

На службе у замполита все тоже складывалось как нельзя лучше. Скучать, правда, не приходилось, но работа с людьми в принципе не бывает скучной. А тут еще полюбившиеся ракетные комплексы под боком! Был в его армейской жизни еще один учебно-боевой пуск на полигоне. Было новое звание подполковника. Были заманчивые предложения о повышении. Но Александр Алексеевич не соглашался менять должность даже в рамках одной дивизии. Прикипел душой к ракетному полку, в котором, по собственным словам, «родился, вырос и даже успел состариться». Он даже с замполитской тропинки ни разу не свернул, пройдя все должностные ступени от заместителя командира дивизиона до заместителя командира полка. И это постоянство – лучшее доказательство верности профессии. Профессии ракетчика, которую за него выбрала судьба.

– Я не жалею, что связал свою жизнь именно с РВСН, – рассказывает сегодня 68-летний Александр Бурков. – Служба в этих войсках – важная часть меня и моей жизни. Мне, простому деревенскому парнишке, никто не помогал, я всего добивался сам, ни прося, ни жалуясь. И считаю себя военным до мозга костей. Потому что, как настоящий военный, люблю свою Родину, искренне и без пафоса... Армия многое мне дала, ничего не забрав взамен. И это делает меня счастливым человеком, довольным жизнью.

Карие глаза, густые брови, хитрый прищур. Чем сегодня занимается счастливый человек, довольный жизнью? Своей семьей и собой! Пополняет познавательными справочниками огромную домашнюю библиотеку, смотрит любимые передачи по «Рен-ТВ» и «Культуре», пересматривает черно-белые фотографии – плоды некогда актуального хобби. Летом – дача, зимой – рыбалка. А в декабре – День полка и День РВСН. Две важные даты, с которых все и началось. Начался он сам, Саша Бурков, энергичный смышленый сержант, построивший новую мечту на обломках старой. И эта мечта оказалась самой что ни на есть настоящей, подсказанной судьбой и воплощенной им самим.